f ok v in t y        Версия для слабовидящих

   Без возрастных ограничений

Шейх-уль-ислам Али-Хаджи Акушинский

"Али-Хаджи Акушинский" 

Бэлла Гусаева

 

Я хожу по музею искусства

Я скульптуры смотрю, картины

Я понять хочу дух старинный

В каждом зале иные чувства

 

То воинственны, то так нежны,

То здесь шторм, то здесь штурм показан.

Тот с наградой, а тот наказан,

Здесь конец, а здесь есть надежда.

 

На холстах много разных судеб,

На картинах живут герои,

Кто со страхом, а кто с любовью,

Как художник решит всё будет.

 

У картины стою давно я

Понимаю, здесь фальши нету,

И наполнено чистым светом

Лицо главного тут героя.

 

Вкруг него собралися люди

Его речь, с интересом внимая,

Видно, каждый его уважая

Все что скажет он, делать будет.

 

Здесь мужчины и женщины, дети

Все слова его жадно ловят

Даже лошади, в упряжи стоя

Смотрят, будто понятны речи.

 

Кто же этот священный старец,

С белоснежною бородою,

Что принёс этот свет с собою,

Словно Бога с небес посланец?

 

Девятнадцатый век, середина

А точнее, год сорок седьмой

Счастье год тот принёс с собой

Бог уздену Мамме послал сына.

 

Был будуном Мамма в Акуша

В Акушинской Джума-мечети

И чтоб в вере росли его дети,

Он в мектеб отдаст и малыша.

 

И учился исправно Али

А когда он мектеб закончит

Дальше мальчик учиться захочет

В Акуша у Хаджала-Али.

 

Обучали алим и устаз

Богословью Али много лет.

Как из Какашуры Муххамед

Или как Цудахарский Ильяс.

 

Обучал Ибрагим из Анди.

Разных наций все учителя,

Но всё это ведь было не зря,

Узнавал Али их языки.

 

Знал арабский, кумыкским владел

И аварский язык понимал,

Много литературы читал

И наукой увлечься сумел.

 

Совершенствовал он день за днём

Свои знанья Ислама канонов

Теология снова и снова

Его грела священным огнём.

 

Добрым нравом и острым умом

Наделён был Али от Бога

Дальновидности, мудрости много

В нём Всевышний собрал, в одном.

 

Его имя у всех на устах

Очень много мюридов в Буйнакском,

И Даргинском и Табасаранском,

И в Кайтагском имел округах.

 

В девяностом году он назначен,

Как приемник устаза в мечети.

Был для всех очень авторитетен.

Совершить Хадж готовиться начал.

 

В тот же год Али Хадж совершает

К мусульманским священным местам

Возвратившись, домой в Дагестан

Имя Али-Хаджи получает.

 

Знатоком шариата признан,

И не только в родном Дагестане.

За советом ходить люди стали,

Их заботы решать был призван.

 

Он не против и светской культуры

И науку Али-Хаджи любит.

В просвещенье использовать будет

Много светской литературы.

 

Призывает в своих выступленьях

К справедливости, равенству, братству,

Не меняли, чтоб честь на богатство

И был мир в социальных решеньях.

 

Потому то и большевиков

Он воспринял с удовлетвореньем.

Он политики знал положенье,

Что пора всем уйти от оков.

 

И Советская Власть обещает,

Что религию трогать не станет

Чтоб смогли, наконец, мусульмане

В шариате жить, как и мечтают.

 

Ему пишет Махач Дахадаев:

"Моя цель - оказать пользу Вам,

За права я простых мусульман,

Справедливости лишь я желаю.

 

Пусть, клевещут враги и смутьяны,

То, что я позабыл про Ислам Это ложь!

Мусульманин я сам

И добра хочу для Дагестана.

 

Богачи, чтоб сберечь свои земли

Угнетают, теснят бедняков.

Святой долг всех алимов таков -

Проявлять к беднякам милосердье.

 

Уважаемый Али-Хаджи,

Я прошу, разъясните вы людям -

Шариат запрещать мы не будем!

Только нужно вопрос нам решить:

 

Богачи все поля отобрали

У несчастных, обычных трудяг.

А им семьи кормить свои как?

Я прошу, чтоб Вы нам помогали.

 

Шариат если не допускает

Нам изъять земли беков богатых

Мы вразрез не пойдём с шариатом

Мы у них те поля выкупаем.

 

Я на Вас только и уповаю

Разъясните почтенным алимам,

То, что земли должны быть делимы.

К Вам с почтеньем. Махач Дахадаев".

 

Политические интересы

Акушинскому были не главны,

Главным было служенье Исламу,

Но пришлось подключиться к процессу.

 

Ведь у Власти с ним схожи идеи

Справедливости, равенства, братства,

И он должен сейчас постараться

Помочь людям понять всё скорее.

 

В обращении к Дагестану

В восемнадцатый год в мае

Он к поддержке народ призывает

И его слушать многие станут.

 

Рассказал, как сильна Россия,

И что счастья для горцев хочет,

И как большевики дни и ночи

На простой народ тратят силы.

 

Власть Советов он принял сам,

Как послание воли Аллаха

Ведь они воевали без страха

За права бедняков и крестьян.

 

И больницы и школы строят

И поддерживают людей.

Но не всех одобрял он идей,

Мало места религии в строе.

 

Властью всем тогда пообещалось

Не мешать жить по нормам Ислама.

Щепетильно следил, неустанно

Акушинский, чтоб всё исполнялось.

 

Духовенство его осудило

И часть общества против была,

Та, что тех идей не приняла.

Нелегко Акушинскому было.

 

В январе в восемнадцатый год

Стал Али-Хаджи шейх-уль-исламом

Для народов всего Дагестана

Теперь он свет ислама несёт.

 

Выступал против кровопролитья

Чтоб любой спор всегда был решён

Только мирным, спокойным путём

И чтоб месть не имела развитья.

 

Даже в марте двадцатого года

Он не дал совершить самосуд

Тридцать турков, когда привезут

В Леваши на расправу народу.

 

Был убит ими Солтан Казбеков

Председатель по обороне,

Неподкупный и храбрый воин,

Настоящим был человеком.

 

В те года Нажмутдин Гоцинский

Отряд горцев вооружает

И на большевиков нападает,

Против этого Акушинский.

 

Он открыто его упрекал

В том, что губит людей Нажмутдин,

Что всем властвовать хочет один,

Что две тысячи жизней забрал.

 

Говорил шейх с укором, в глаза:

"Прежде чем ты пошёл воевать,

Ты их цели был должен узнать,

Убивать без разбору нельзя!

 

Ведь не шли они против Ислама

Шариата никак не касались.

Вы ж за деньги свои испугались

И старались не для Дагестана".

 

Против армий Деникина, смело

В девятнадцатом он выступает,

Дагестанцев он всех призывает

Дружно взяться за общее дело.

 

И в письме он Деникину пишет:

"Дагестанский народ вас не звал,

Прав к вторжению вам не давал.

Разум ваш мою речь пусть услышит.

 

Дагестанский народ не находит

Объясненья насилию воли

И агрессию мы не позволим.

Ваше войско пусть с миром уходит.

 

Дагестан состоит из рабочих,

Земледельцы, крестьянские силы

Не пойдут против новой России

И себя не дадут опорочить.

 

Прилагаем мы много усилий,

Всесторонне проводим работу

В интересах простого народа.

Вас участвовать мы не просили.

 

Будет сам Дагестан управлять

И собой, и делами своими

По законам великой России

И тому, как велит шариат".

 

Началась подготовка к восстанью

Весь готовился округ Даргинский

В Левашах, в штабе был Акушинский

С духовенством и большевиками.

 

Титанический труд был проделан

Акушинским, чтоб горцев поднять,

Смог он многих мобилизовать

Для борьбы против армии белой.

 

Он в благие намеренья верил

В чистоту большевистского строя

Справедливое общество строить

Акушинский всегда был намерен.

 

Тяжело очень переживает Он,

узнав, что в жестокой расправе

Был убит, находясь в Дженгутае

Друг, соратник Махач Дахадаев.

 

В Дагестан Красной Армии части

Для подмоги бойцам присылались,

Но, случалось, что сопровождались

Грабежами введения часто.

 

В связи с этим послал Акушинский

Руководству немало запросов

Чтоб они занялись тем вопросом,

Наказав всех виновных в бесчинствах.

 

Обсуждал весь, Совет Обороны

Заявление шейх-уль-ислама,

Шлёт Коркмасов в ответ телеграмму,

Где признал нарушенье закона.

 

И от центра добился решенья -

Денег выделят пять миллионов,

Чтоб ущерб возместить по закону

Пострадавшим всем от ограбленья.

 

Недовольных всё ж много осталось

И выходят на митинги люди,

И всё больше и больше их будет,

Так в восстание всё выливалось.

 

Много округов вместе восстанут

Как Гунибский, Андийский, Самурский,

Как Даргинский и Кази-Кумухский,

В Хасавюрте, в Чечне люди встанут.

 

Шейх, ко всем много раз обращаясь,

К мусульманам со всех округов,

Объяснял, что власть за бедняков,

Чтоб восстания не поднимались.

 

Он огромным был авторитетом,

Миротворцем был и дипломатом,

Обладал грузом знаний богатым,

Мог и делом помочь и советом.

 

Он всегда мечтал о сохраненье

Всех основ и канонов Ислама,

Чтоб жил в мире народ Дагестана,

В уваженье и единоверье.

 

Он властям помогал при условии,

Прекращения кровопролития,

Мусульманских устоев развития,

Мирной жизни на всей территории.

 

Власть Советская установилась

Окончательно в двадцать шестом.

Акушинский увидит потом,

Как всё сильно вокруг изменилось.

 

Всё, что прежде ему обещали,

Никто делать, теперь не спешил,

А он столько отдал своих сил,

Чтоб победу они одержали.

 

Дух религии больше не нужен,

Повсеместно идёт запрещенье

И мечетей ведут разрушенье,

Все исламские ценности руша.

 

Тяжелейшим то было ударом,

Акушинский поверить не мог,

Ведь он столько той власти помог,

Веря слепо её идеалам.

 

Но ислам он не сможет предать,

Оставался единственный путь,

Всё что было, теперь зачеркнуть

И Советскую Власть отрицать.

 

Из рабоче-крестьянских комиссий

В Акуша власть гонцов посылает,

Те, разведав всё там, отмечают -

На контакт не идёт Акушинский.

 

И семья его и духовенство

Бойкотируют Власти Советов,

Не считаются и с Сельсоветом,

Признают лишь ислама главенство.

 

А Али-Хаджи им отвечал:

"Помогать я вам больше не стану,

Я в гражданской войне в Дагестане

Власти вашей не раз помогал.

 

Я в то время был нужен вам очень

Чтобы власть вы здесь установили,

А потом про меня вы забыли,

Стал врагом я для вас, среди прочих.

 

Власти вашей ислам не мешает,

Шариат поддержать обещали

И законы мы все соблюдали,

Так зачем власть его запрещает?"

 

Помнит Власть, как он ей помогал

И пока ещё с шейхом считалась.

В Акуша медресе сохранялось,

Возле дома, где он проживал.

 

Двести двадцать детей обучалось

От семи до тринадцати лет.

И врача прикрепил сельсовет,

Ведь здоровье его ухудшалось.

 

С духовенством борьбу продолжали,

Их лишат избирательных прав,

Все священные книги забрав,

Всю религию уничтожали.

 

И аресты тогда начались

Всех служителей религиозных,

Провокациям веря, доносам

Тома дел уголовных велись.

 

И на шейха донос поступает,

С ним, на шестьдесят шесть людей,

Будто он вместе с бандой своей

Власти сильно сейчас угрожает.

 

Обращался не раз к руководству

На людей просил шейх, невиновных

Не вести дел таких уголовных,

Ни за что ведь страдать им придётся.

 

Сам лежал давно, парализован,

Ведь за восемьдесят уж ему,

Всё равно все попали в тюрьму,

Без вины каждый был арестован.

 

Так, без следствия и без суда,

Из них тридцать людей расстреляют,

В ссылку всех остальных отправляют,

Шейх со всей роднёй едет туда.

 

И в Киргизию шейха сослав

Всю его библиотеку сожгут,

Дом его людям не отдадут,

Из него здесь устроили склад.

 

Сыну Али-Хаджи Магомеду

На концлагерь расстрел заменён,

Десять лет был на каторге он,

После, тоже в Киргизию едет.

 

На допросах всегда говорил Магомед:

"Мой отец не фанатик,

Не был против он Советской Власти,

Кровь не раз за неё он пролил.

 

Цель отца, что и у коммунистов -

Подвести свой народ к двери рая,

В шариате быть, власть уважая,

Жить спокойно в религии чистой".

 

И другой сын его Хасбула

Весь, отбыв наказания срок,

Добровольно уходит на фронт,

Там не раз его пуля нашла.

 

Весь израненный он возвращался

Вновь в Киргизию к близким своим,

Но недолго им вместе быть с ним,

Он от страшных ран вскоре скончался.

 

Сын Ильяс тоже был арестован,

После срока к родным поспешил

И в Киргизии век свой дожил,

Чтя Корана священное слово.

 

Но не только в семье Акушинских

Проводили аресты людей,

Много религиозных семей

Потерял тогда округ Даргинский.

 

Не смотря на аресты родных,

Шейх Али-Хаджи не ополчился,

На Советскую Власть он не злился,

Верил, разум проснётся у них.

 

Он не выразил им свой протест

И всегда говорил всем вокруг:

"Они скоро ошибку поймут,

Что невинных берут под арест.

 

И, одумавшись, власть та сама

Приведёт мне моих сыновей,

Убедившись в ошибке своей".

Не сбылись эти шейха слова.

 

Он не мог даже предположить,

Что проститься не смогут с ним дети,

Ведь к нему, даже и после смерти,

Предпочтёт власть их не допустить.

 

В силу возраста не арестован,

Хоть Али-Хаджи и на свободе,

Он давно не встаёт и не ходит,

Так как был давно парализован.

 

Шейх скончался восьмого апреля

Вскоре, после ареста детей.

Так, в тридцатом году для властей

Был потерян тот, кто им так верил.

 

К сожаленью, ошибку признали,

Лишь спустя почти шестьдесят лет.

Заключит следственный комитет,

Что людей без вины наказали.

 

И отменят все постановленья

Те, что вынесли всем Акушинским

И пятидесяти восьми лицам,

Не найдя в них состав преступленья.

 

Так, спустя даже больше полвека

Акушинского власть оправдала.

И, хоть поздно, но долг возвращала,

Оценив героизм человека.

 

Ведь Али-Хаджи был миротворцем,

Всегда был в самой гуще событий.

Дипломат, вождь народный, мыслитель

И духовный наставник для горцев.

 

Осуждал он гражданские войны

И присутствие войск в Дагестане,

Призывал шейх людей жить в исламе,

Исполняя и власти законы.

 

Получил его имя проспект,

Две мечети стоят в его честь,

За заслуги, которых не счесть,

Назван был и университет.

 

Восстановлен был дом в Акуша,

Где теперь расположен музей,

Много издано книг и статей.

Но, довольна ли шейха душа?

 

Стал одним из примеров для нас,

Его чтим мы и помним о нём.

Так ли, как он хотел мы живём?

Мы ведь очень жестоки подчас.

 

Как та Власть, часто судим не зная,

Верим в кляузы и наговоры,

Не ведём с людьми переговоры,

Сразу в бой, без разбору вступая.

 

Как та Власть, часто помощи просим

И так скоро её забываем,

Тех, кто нам помогал, обижаем,

Извинений потом не приносим.

 

Как та Власть, замечаний не терпим,

Ничью критику не принимаем,

Выше Бога себя почитаем,

Будто мы, а не Он землю вертим.

 

Так давайте же будем стремиться

Миру, братству распахивать двери.

Где живут по законам и вере

Войн гражданских не может случиться.

 

Не должны те, чья вера иная

Рядом с нами испытывать страха,

Всё на свете по воле Аллаха,

Кем кого создавать Он решает.

 

Призадумайтесь, хоть на минуту

Сколько с неба нас видит людей,

Те, кто жертвовал жизнью своей,

Чтобы ею помочь хоть кому-то.

 

Чем порадуем их в свой черёд,

Когда встретим их на небесах?

Как нас примет великий Аллах,

Когда время для встречи придёт?

 

Как ответим мы им на вопрос:

"Как ты жил, что ты в жизни узнал,

Скольким людям за жизнь помогал,

Что благого с земли ты принёс?"

 

Мы расскажем им о должностях

И как честь обменять на богатство?

Как предать и соседство и братство?

Сбереги от того нас, Аллах!

 

Шейх великим примером нам стал,

Как народу служить беззаветно,

Не ища личных выгод за это,

Свою жизнь всю он людям отдал.

 

Не сломила его клевета,

Невиновным приняв наказанье,

Нам великое дал назиданье -

В сердце нур пронести сквозь года.

 

Похожие материалы (по тегу)

  • Гусен Шихахмедович Шихахмедов

    Самый пожилой Хафиз в мире

  • Магомед Абдулжалилов

    Лучшим врачом 2016 года в Российской Федерации признан дагестанский хирург Магомед Абдулжалилов.

  • Назир Магомедгаджиев

    (1891—1935) — даргинец, известный учёный-арабист, религиозный и общественный деятель начала XX века, энциклопедист, автор библиографического сочинения о дагестанских алимах всех времён.

Оставить комментарий

Последние комментарии

Новостные оповещения

Получайте новостные оповещения!

  • о чрезвычайных происшествиях
  • о политических новостях
  • о общественных новостях
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru